Просмотров - 63

31 марта 2017 17:54

«Мой врачебный халат остался белым…»

Ему не раз приходилось начинать в своей жизни с нуля. И тогда, когда вместе с единомышленниками они создавали Медцентр. И когда практически из руин многолетнего ремонта спасал многострадальную Республиканскую больницу №2. И когда, уже в ранге министра здравоохранения РС(Я), доказывал бессчетное количество раз: если речь идет о здоровье тысяч людей, безвыходных ситуаций быть не может.  И когда, будучи депутатом Ил Тумэн, помог «родиться»  нескольким республиканским ЛПУ. «Карьера никогда не была для меня самоцелью», -- говорит Заслуженный врач РС(Я) Вячеслав Александров накануне своего 65-летия. – Просто так складывались обстоятельства, что кто-то должен был брать ответственность на себя…»

— Вячеслав Лаврентьевич, вы «поднимали» несколько республиканских ЛПУ: наркодиспансер, Медцентр, Республиканскую больницу №1-ЦЭМП и т.д. Какой из этих этапов для вас самый важный?

— Трудно  сказать: каждый  чему-то учил. И  создание наркологического диспансера, когда впервые в ЯАССР пришлось создавать медицинское учреждение принудительного лечения больных алкоголизмом, утяжеленного активной формой туберкулеза. Тогда мы шли по абсолютно непроторенному пути! И руководство больницей №1 Минздрава ЯАССР, основной контингент пациентов которой – это ветераны войны, тыла, труда и т.д. Тут приходилось привлекать весь арсенал врачебной этики и деонтологии – такт, выдержанность, дипломатичность, чтобы получали исцеление пожилые пациенты, издерганные болезнями. Ну, и конечно настоящей школой стало строительство  Медцентра.

Так получилось, что мне пришлось оказаться у истоков его становления.  С самого начала в 1988 году, после того, как проект поддержал министр здравоохранения СССР Е.И. Чазов,  и до открытия Медцентра в 1992 году, я, как заместитель директора строящегося объекта, вел всю черновую работу по согласованию иностранных проектных решений с советскими СНиПами и СанПиНами.

На тот момент в стране еще не было многопрофильных медицинских объектов, которые строились бы иностранными фирмами. Не существовало медицинских клиник с таким техническим наполнением, как у нас. Достаточно самобытной оказалась и его внутренняя структура, которую мы создавали почти по наитию.

Сложно было и начинать эксплуатировать центр после его приемки в июле 1992 года. На объекте, возведенном по европейским технологиям, для нас было впервые все: с точки зрения архитектуры, строительных стандартов и т.д. Именно в Медцентре впервые в Якутии были смонтированы системы кондиционирования, климат-контроля, мощные автономные газовые котельные и т.д. Стеклопакеты на окнах – и те сначала появились у нас. И для того, чтобы это все заработало, сначала нужно было найти здесь, в Якутске, специалистов необходимой квалификации. А потом пошел не менее сложный этап внедрения новых лечебных технологий…

— Что было сложней: строить «австрийский» центр или Центр охраны материнства и детства? Вы ведь запускали его, уже будучи генеральным директором Медцентра?

— Да, в 1994-м  я принял руководство этим большим коллективом. Конечно,  с детским центром проблем было больше. Дело в том, что генподрядчик  — швейцарская фирма «Мабетекс», часть своих обязательств не выполнил. Например, вопреки условиям контракта наши  специалисты так и не прошли обучение, в том числе за рубежом. В корпусах ЦОМиД не были запущены кислородная станция, вторая очередь прачечной, вентиляция и т.д. Только благодаря специалистам нашей технической службы нам удалось в 1997-м запустить ЦОМиД и поддерживать на должном уровне его эксплуатацию.

После объединения Якутского клинико-диагностического центра и Центра охраны материнства и детства, в Якутии появилась новая многопрофильная клиника – Национальный центр медицины. Позже она получит название «Республиканская больница №1 – НЦМ».

— Говорят, ее структура уникальна…

— И это справедливо. Мы нарисовали ее сами. Причем, рисовали в буквальном смысле! Карандашный набросок хранится у меня до сих пор.

Получилось несколько центров, объединенных в многопрофильный больничный комплекс: Консультативно-диагностический, Клинический, Перинатальный, Педиатрический. У каждого свой директор, наделенный  правом принимать самостоятельные решения в пределах полномочий, что  избавляло от излишней бюрократии. За генеральным директором НЦМ осталось общее руководство. Эта структура работает и сейчас.

— Что было тогда самым сложным?

—   Если в первые годы финансирование было более-менее сносным, то потом пошла череда тяжелейших лет. Самым трудным оказался 1997-й.  В 1995 году смета была исполнена на 57%, в 1996-м – на 39,3%, за шесть месяцев 1997 года – на 30%. Впрочем, в таком же положении находились и другие ЛПУ. Мы били тревогу, настаивали на неотложных мерах финансирования, направляя обращения руководству республики. А в 1996 году пригласили независимых депутатов парламента РС(Я). Пришло человек семь – руководители постоянных комитетов Ил Тумэн. Мы показали   данные по нашему финансированию, объяснив: если так пойдет,  Медцентр  погибнет. Очевидно, аргумент оказался убедительным. При утверждении бюджета на следующий год депутаты нас поддержали. Целый год ЯКДЦ финансировался отдельной строкой бюджета  напрямую из республиканского Минфина…

Но несмотря на все сложности, которые нам довелось пережить, сегодня можно говорить наверняка: строительство Медцентра стало крупнейшим политическим вкладом руководства Якутии в дело охраны здоровья своего народа,  сохранению и увеличению населения в тяжелые годы перемен.

— Когда в 2001 году вы стали депутатом Ил Тумэн второго созыва, обязанности, судя по всему, вам достались не менее хлопотные. Председатель  комиссии Палаты Республики по делам науки, культуры, образования, спорта, здравоохранения, по делам охраны материнства и детства, молодежи и военной службы.  Это ведь вся многострадальная социалка…

— Депутатом я стал на довыборах в 2001 году и в Палате Республики представлял интересы Амгинского округа. Да, острых вопросов в этой сфере было немало. Меня, как врача, больше всего тревожило, конечно, не только состояние нашей отрасли, но и  здоровье населения. Не может нездоровый человек произвести что-то значительное и качественное, да еще улучшить жизнь другим.

Между тем, к началу 2000-ных годов в полной мере начали сказываться последствия кризиса времен перестройки и того развала, который фактически пережила страна. Будучи руководителем одной из рабочих групп  Палаты Республики по подготовке  вопроса о ходе выполнения Постановления Палаты Республики Госсобрания РС(Я) от 15.10.1998 года «О кризисной социально-экономической ситуации  в РС(Я) и первоочередных мерах по ее преодолению», состоянии и перспективах  социально-экономического развития  РС(Я) на 2002-2006 г.г.»,  я подготовил доклад о том, как реально тогда выживали люди, и  выступил на пленарном заседании. Цифры на начало 2002 года были тревожными. К примеру, младенческая смертность на 1000 родившихся за 9 месяцев 2002 года составила 25,3 промилле. Мы настаивали: последствия кризиса в социальной сфере надо оценивать по таким индикативным показателям, как состояние здоровье населения.

Конечно, на какие-то вопросы повлиять было сложно, поскольку они находились вне нашей компетенции. Но если что-то можно было скорректировать к лучшему, мы старались это делать.

Так вместе с народным депутатом Егором Жирковым предложили исключить из статьи 8 Закона РС(Я) «О местном самоуправлении», в которой регламентируются предметы ведения МСУ, слова «учреждения образования» и «учреждения здравоохранения». Нас поддержали депутаты Андрей Кривошапкин. Иван Черов, Айсен Николаев и др. Дело в том, что местное самоуправление, конечно, не в состоянии содержать ни больницы, ни школы. Жизнь потом подтвердила нашу правоту.

И, конечно, как врач, будучи депутатом, я считал своим долгом, прежде всего, помогать медицине. Именно потому, когда встал вопрос, быть или не быть в Якутии Центру медицины катастроф, приложил все усилия, чтобы убедить членов правительства РС(Я) в необходимости этого.

Рад, что удалось помочь и родному Амгинскому району.  Главный наказ, который мне дали амгинцы во время избирательной компании, — это оживить замороженную стройку районной больницы. Так вот с помощью возглавлявшего тогда республику Вячеслава Штырова она была-таки достроена.

— Пригодился ли этот опыт, когда пришлось принять руководство здравоохранением республики?

— Еще как! Самое главное, я узнал, как формируется бюджет. Ведь Минздрав РС(Я) я возглавил в 2003-м – в нелегкое время перемен.  Реформирование экономики социальной сферы в связи с монетизацией льгот, введение дополнительного лекарственного обеспечения незащищенных слоев, глобальные нацпроекты и целевые программы в сфере здоровья, курс на модернизацию здравоохранения, – вот чем мы занимались тогда.

Много усилий было вложено и в реализацию мероприятий, направленных на совершенствование медпомощи больным с сердечно-сосудистыми заболеваниями.  Был открыт Региональный сосудистый центр. Удалось привлечь федеральные средства ФЦП «Развитие Дальнего Востока и Забайкалья», а также ФАИП, после чего были построены и введены в эксплуатацию вторая очередь здания НПЦ «Фтизиатрия» на 150 коек и Детский противотуберкулезный диспансер со стационаром на 85 коек.

Так что, вспоминая о том, что было сделано, я горжусь, что в достижениях республики в деле охраны здоровья ее населения, есть и мой вклад.

— Чему вас научила жизнь?

—  Мне часто приходилось принимать нелегкие решения. Но любой зрелый руководитель знает: всю полноту ответственности за это несет он и только он. А значит, должен обладать твердой гражданской позицией, мужеством и политической волей,  чтобы выполнять обязанности, несмотря ни на что.

Однажды дав присягу хранить и преумножать здоровье людей, я  не нарушил ее ни разу: ни как руководитель, ни как врач. Мой мундир – медицинский халат – остался белым…

Елена ВОРОБЬЕВА