373

16 октября 2015 в 12:20

Нефть и экономика России – близнецы-братья Цена на нефть на мировом рынке перестала быть регулируемой рыночными механизмами

В общем плане в мировом хозяйственном пространстве существует ситуация экономической неопределенности и нестабильности, что позволяет развитым странам манипулировать экономическими механизмами и создавать миражи товарного благополучия за счет эмиссии и оборота бестоварных долларов в целях получения дармовых дивидендов.

Так, например, используя функциональную особенность имманентной цены (природы) производства, США, обладающие правом квотирования производимых ценностей в долларовом эквиваленте и регулировать эмиссию доллара, имеют возможность влиять на мировую экономику с выгодой для своего национального хозяйства.

Здесь следует особо подчеркнуть антикризисную функцию цены производства, которая заключается в ее экономических составляющих. Капитал, направляемый не в товарное производство (непроизводительную сферу) в условиях кризиса, не воплощаясь в средства производства и рабочую силу, производящую товар, перестает давать прибыль и тем самым теряет свое стоимостное значение. Наряду с этим ценовой механизм исключает извлечение прибыли путем автоматического (необоснованного) повышения цен, поскольку при отсутствии прибыли, получаемой путем повышения производительности труда, расширения товарного выпуска, экономии труда и, соответственно, издержек за счет модернизации и инновизации производства, дутая инфляционная прибыль, не подтвержденная товарной стоимостью, превращается в фиктивную (виртуальную) прибыль. В период экономического кризиса бестоварный биржевой капитал перестает приносить прибыль и прирастать в стоимости. Ценовой механизм производства, ограничивая спекулятивные сферы приложения капитала, повышает возможности вложений капитала в товарное производство.

В США до 1990 г. в целях поддержания производительного капитала был принят механизм Гласса-Стиголла, который не позволял ни компаниям, ни банкам вкладывать промышленный капитал в спекулятивный биржевой оборот. Однако этот механизм под влиянием современной компродорской олигархии, то есть чиновников-бюрократов и бизнесменов-олигархов, наживающих свои капиталы на продаже отечественных природных ресурсов и торговле иностранными товарами и хранящих свои деньги в иностранных банках, был аннулирован. В результате этого на плодородной почве спекулятивной наживы стали проявляться негативные факторы, способствующие поддержанию биржевого непроизводительного капитала, в то же время ограничивающие накопления нового промышленного капитала. К ним можно отнести: во-первых, проявление размытости институциональной границы между производительным и биржевым спекулятивным капиталом, препятствующим превращению первого во второй. В результате этого собственники капитала в одном лице могут действовать как промышленные капиталисты и биржевые менеджеры. Гонясь за высокопроцентной прибылью, они по большей части направляют производственный капитал на валютно-фондовые биржи, в том числе на биржи слаборазвитых стран, где биржевая прибыльность особенно высока благодаря операциям компродорской распродажи национального богатства. При этом бизнесмены-олигархи наживают свой спекулятивный капитал на продаже за рубеж отечественных природных ресурсов и других товарных ценностей.

Во-вторых, построение искусственных биржевых пирамид за счет беспрестанного выпуска Федеральной резервной системой США (ФРС) бестоварных «пустых» долларов. Тем самым создаются искусственные ловушки для товарного капитала в виде миражей благополучия в “экономических пустынях” стран с сырьевым хозяйством.

В-третьих, высокая прибыльность спекулятивных операций на валютно-фондовых биржах и низкий ссудный процент вложений средств в производство.

В-четвертых, инфляционно высокие цены на нефть. Они увеличивают издержки товарного производства, снижают окупаемость капитальных вложений в развитие производительных сил и тем самым создают экономические условия, препятствующие формированию и развитию товарного производства, индустриализации экономики, превращая национальное хозяйство в сырьевой придаток.

В-пятых, либерализация регулирования банковского, финансового и биржевого оборота капитала, ограничивающего экономические условия для расширенного воспроизводства промышленного капитала.

По мнению многих специалистов-производственников и ученых-экономистов, прямая и жесткая привязка отечественной экономики к сырьевому экспорту, инфляции нефтедолларов, печатному станку ФРС США делает российскую экономику полностью зависимой от валютно-монетарных факторов. В результате этого положение экономики нашей страны больше регулируется американским печатным станком, нежели самой Россией. Государство практически не оказывает существенного влияния на свою экономику, не говоря уже о каком-либо контроле над ним.

В российском экономическом пространстве, так же как и в мировом, создан финансовый рынок, находящийся под влиянием фондовых рынков США, Латинской Америки, стран Юго-Восточной Азии и цен на нефть. Около 70% инвестиций в акции российских предприятий представляют собой спекулятивный капитал.

Превращение национальных ресурсов в доллары, ценность которых определяют извне, в условиях экономического кризиса оказывает коварную услугу, в результате которой страна теряет деньги, заработанные в предыдущие годы второго тысячелетия, и лишает Россию прибыли в десятки, а может, и сотни триллионов долларов в перспективе.

Экономический кризис в стране усугубляется обвалом цен на международных рынках нефти. Ведь в настоящее время бюджет страны формируется из перераспределения нефтяных денег. Доля нефтегазовых ресурсов в экспорте России состаляет 65,5% . Поэтому нефть в России уже давно подразумевается в качестве экономики, и они как бы стали братьями-близнецами.

Для России падение цен на нефть оборачивается новым экономическим кризисом. Прямые его последствия очевидны: девальвация рубля, отток долларов за рубеж, дефицит бюджета, сжатие совокупного спроса, свертывание инвестиционных и социальных программ, обрушение промышленного производства и т.д. В настоящее время мировая добыча нефти в 106 странах-продуцентах составляет порядка 4,0 млрд т, в том числе в странах ОПЕК – 1,7 млрд т, при спросе 87,4 млн барр./сут. Однако такие огромные масштабы добычи, более или менее сбалансированный уровень спроса и предложения, а также наличие апробированных механизмов регулирования рынка стран ОПЕК, ОЭСР и др. не смогли не только удержать, но даже и замедлить скоротечный процесс обвала цен (табл. 1).

Всего за 7 месяцев, то есть за период июль 2014 г. и февраль 2015 г., цены на нефть снизились в среднем более чем в 2,0 раза, в том числе на нефть “брент” – в 2,15 раза, или с 112,33 до 52,1 долл./барр., WTI – в 2,1 раза, или с 105,36 до 50,17, URALS – с 108,1 до 51,11 долл./барр., или в 2,1 раза. За рассматриваемый период доллар по отношению к рублю подорожал в 2,85 раза, или с 24,16 до 68,92 руб./долл.

Этот обвал цен, на наш взгляд, произошел не только под влиянием усиления концентрации производства сланцевой нефти в США, но и в большей степени под влиянием на нефтяные рынки спекулятивных инвесторов.

В настоящее время цена на нефть на мировом рынке под влянием валютно-монетарных факторов перестала быть регулируемой рыночными механизмами, то есть соотношением спроса и предложения и конкуренции. Ценообразование на нефть осуществляется в ходе биржевых торгов. При этом основным регулирующим механизмом становится эмиссия нефтедолларов и их инфляция. В период 2000-2010 гг. при обесценивании внутреннего доллара, циркулирующего в обороте на территории США, на 25-30% обесценение нефтедоллара оказалось 5-кратным, почти в 20 раз более стремительным. Доля влияния спроса и предложения на международный рынок нефти составляла всего 5%. При этом весомость влияния спекулятивного капитала достигала 95%. Следовательно, прогнозировать какую-либо конъюнктуру рынка нефти по рыночным меркам становится практически невозможным.

Обмен товара на бестоварные доллары всегда выгоден для той страны, которая печатает валюту платежа. Зато это невыгодно для страны, которая бесплатно расстается со своими товарами. США за монитарную фикцию приобретает полноценную товарную массу, а Россия вместо своей эквивалентной товарной массы накапливает нетоварную валюту. Это значит, что, экспортируя свой ресурс, мы создаем инфляционную базу, поддерживая покупательную способность внутреннего доллара США.

В качестве антикризисной программы могут быть рассмотрены следующие направления:
— установление контроля за притоком бумажного спекулятивного капитала и ограничение инвестиции заемных стредств в акции российского фондового рынка и тем самым ограничение обесценивания реального актива рентабельных компаний;
— своевременное создание независимой от колебаний мировых расчетно-платежных единиц собственной национальной валюты или единой национальной валюты, действующей внутри экономически и политически интегрированных государств. Например, на территории таких субъектов, как Россия, Белоруссия и Казахстан. Такой вариант был озвучен президентами России и Казахстана. Кроме того, в целях максимального сокращения зависимости социально-экономического развития России от углеводородных ресурсов необходимо переключение на формирование и развитие внутреннего товарного воспроизводства на базе высокотехнологичного роста отечественной экономики, новой индустриализации.

Для этого фундаментальной основой могли бы стать:
— стратегическая национализация: земли, отраслей реальной экономики: топливно-энергетического и минерально-сырьевого комплексов, военной промышленности, инфраструктурных монополий, в частности, транспортной системы, жизнеобеспечивающей артерии национального хозяйства и т.д.;
— установление прямых связей между товаропроизводителями и потребителями, устранение офшорно-посреднической экономики;
— обеспечение роста бюджета за счет инфраструктурной ренты.

Э.И. ЕФРЕМОВ-ДЭХСИ,
доктор эконом. наук,
гл. научный сотрудник НИИ региональной экономики Севера СВФУ
им. М.К. Аммосова.