741

11 мая 2018 в 13:37

Военный повар Мария Слепцова, дошедшая до Берлина

Неизвестно, была ли Маша Слепцова самым маленьким бойцом на всем I Украинском фронте, но в своем батальоне с ростом в 1 м 50 см такая она была одна. И именно этой хрупкой якутянке довелось дойти до Берлина, начертав в мае 1945-го на разрушенном Рейхстаге: «Мария Слепцова, старший сержант».

Фабрика-курсы –вокзал
Как всякий фронтовик, прошедший войну на передовой, вспоминать о ней Мария Афанасьевна категорически не любила. Когда однажды кто-то из младших внуков восхитился, что любимая бабуля была там, где «все взрывалось, и вообще было здорово», она немедленно его восторги оборвала: «На войне ничего хорошего нет!»
Она знала, о чем говорила. Потому что практически первый же день на реальной войне закончился для нее первой (и не последней!) контузией. Потому что смертей за два с лишним года на фронте она насмотрится столько, что потом, в мирной жизни, уже не будет бояться ничего…
Уникальный человек уникальный судьбы. Пожалуй, это первое, что пришло мне на ум, пока ее дочь, Ирина Рома­новна Кирилина, раскладывала на столе изрядно обветшавшие за давностью лет документы, рассказывая о матери:
— Мама ведь родом из Бетюнцев, что в Намском районе. Знала Максима Аммосова, известную большевичку Дору Жиркову, даже нянчилась с ее сыном. А в 1936 году уехала в Новосибирск, поступив работать на обувную фабрику им.С.Кирова. Именно там ее и застала война…

Из воспоминаний Марии Слепцовой: «22 июня 1941 года мы узнали, что внезапно и вероломно фашистские варвары напали на нашу Родину. Все цеха фабрики быстро перешли на выпуск только военной обуви. Мы работали без выходных, подряд по две смены. К концу 1941-го на фабрике остались в основном женщины, пожилые мужчины и молодежь, имеющая отсрочку от армии по состоянию здоровья. Несмотря на это коллектив был сплоченным и мужественно переносил трудности военного времени…»

Наверное, она могла бы так и работать на фабрике до самой Победы, сутками напролет выкраивая из тяжелых кож солдатские ботинки и сапоги, в которых на фронте подчас нуждались не меньше, чем в боеприпасах. Но жить, как жили, когда на фронт один за другим уходят друзья, невозможно. А когда их матери начинают получать похоронки, ты просто не можешь смотреть им в глаза…
Вскоре в том же 1941 году в Новосибирске открылись двухгодичные курсы медсестер. Стоит ли говорить, что туда она записалась одной из первых?
С этого времени обычный день Марии выглядел так: с утра в цех, вечером – на курсы. А после – на железнодорожный вокзал: каждый день в десять часов вечера в Новосибирск прибывал очередной эшелон с ранеными, которых ждали госпитали в тылу. И нужно было быстро выгрузить из вагонов носилки с искалеченными больными, немедленно отправив эшелоны назад.
Домой она возвращалась ближе к утру, без сил падая на кровать. Но уже через несколько часов вскакивала снова – на смену…

«Деточка, вы не поднимете бойца!»
Курсы медсестер Мария окончит на «отлично». И тут же напишет заявление в военкомат: «Прошу призвать на передовую санитаром». Пока ждала призыва, чтобы не потерять квалификацию, устроилась еще и в местный госпиталь: по ночам дежурить у постели тяжелораненых.
Ее время пришло месяцев через пять – в апреле 1943-го она получит, наконец, свою повестку. Вот только носилки с ранеными вытаскивать с поля боя ей не довелось.
— Мама была такая хрупкая и маленькая, что, поглядев на нее, в военкомате сказали: «Вы же не поднимете раненого бойца!». И ее отправили в Ташкент – на краткосрочные курсы военных поваров…
С отбытием из Ташкента после окончания курсов для нее закончится и мирная жизнь. Надолго – на два с лишним года. Тихие улочки среднеазиатского города, пахнущие дымком из тандыров, останутся далеко позади, а впереди… Там был ужас. Военный эшелон вез ее в разграбленную, пылающую Украину: местом назначения Марии стал I Украинский фронт, которым командовал маршал Константин Рокоссовский. В пути эшелон то и дело бомбили. Так что еще по дороге в свою часть они научились распознавать, когда летят немецкие самолеты, а когда родные, свои. Тогда же, по пути в батальон, она получит и боевое крещение.

Из воспоминаний Марии Слепцовой: «…Быка запрягли в телегу, загрузили продуктами, сверху посадили меня и отправили в боевую часть на передовую – продовольствие отвезти. Сказали, за поворотом меня встретит солдат и проводит, куда надо. Смотрю, и правда, стоит. Махнул рукой, дескать, езжай дальше. А тут самолет немецкий летит. Мой бык остановился и вперед никак не идет. Я хотела слезть с него и повернуть телегу в редкий лесок. Вдруг, слышу – бомба летит. Дальше взрыв и больше не помню ничего. Очнулась уже в какой-то землянке. Ни быка, ни телеги…»

Ирина Романовна Кирилина с наградами мамы.

Война войной, а обед по расписанию
В 311 отдельном ремонтно-восстановительном батальоне, куда ее определили, чинили всякую военную технику, покалеченную в боях: танки, самоходки, автомобили. Чтобы обеспечить непрерывность поставки бойцам техники на ходу, ремонтники следовали сразу же за передовыми частями, поэтому практически всю войну повар Маша Слепцова находилась в эпицентре боев.
Все тяготы – наравне с мужчинами. «На Украине, мама рассказывала, как пойдут дожди – все, дорог нет. И вот тянут они на лошадях, быках, а то и на себе орудия, технику, ее полевую кухню… Грязь выше колена. А на ночь – хорошо, если найдется крыша над головой, а чаще в чистом поле ночевать приходилось. «На один край шинели ложишься, говорила мама, другим укрываешься. Под голову – вещмешок», – вспоминает Ирина Романовна.
Однажды, когда шли особо тяжелые бои, она попросила командира выдать ей вместо черпака винтовку и отправить на огневой рубеж. А он, посмотрев на хрупкую упрямую девчонку, отрезал: «Ваша задача – бойцов кормить! Да так, чтобы у них были силы воевать».

Из воспоминаний Марии Слепцовой: «И вот так, одна со своей полевой кухней, я кормила весь батальон. Старалась, чтобы всем хватало, и было вкусно. Работа была тяжелая. На кухне три котла: варила суп, кашу, чай. Все нужно было самой приготовить, а потом солдатам раздать. Об усталости и сне забывала. Спокойно было только тогда, когда враг отступал. Если солдаты находились на позиции, еду я им относила прямо туда…»

Как она умудрялась управляться с огромными котлами и баками, успевая кашеварить под обстрелом? Сегодня этот вопрос ей уже не задать.
— Мама говорила, «война войной, а обед по расписанию». Ее день начинался в 5 утра, и она сразу же шла на свой пост… И неважно, что там вокруг – снег, град, артобстрел, бомбежка… Бойцов надо кормить! – вспоминает ее дочь.
В итоге одну из самых дорогих ее сердцу медалей – «За боевые заслуги», она получит именно за это – бесперебойную работу полевой кухни. Командир напишет в наградном листе: «В течение 7 месяцев старший сержант Слепцова работала одна с 5 до 23 часов и не роптала на тяжесть службы. С ее приходом улучшилось качество пищи, она содержит кухню в образцовом порядке». Позже к этой награде добавятся и другие – медали «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне в 1941-1945 годах» и т.д.
Не сделав за всю войну выстрела, она воевала с врагом по-своему – стараясь досыта накормить тех, кто уходил на огневые позиции и откуда не всякий возвращался. «Сытому воевать легче», – эту фронтовую истину она усвоила с самого начала. И не забывала о ней до конца войны.

Бараки, бараки, бараки…
Из воспоминаний Марии Слепцовой: «Наш батальон был интернациональный. Солдаты разных национальностей дружили между собой, все были, как одна семья, как родные. Ко мне все хорошо относились. В то время наша армия освобождала Одессу и Днепропетровск. Мы с боями шли по Украине. Много повидала я городов и поселков, сожженных и разрушенных фашистами. В одном поселке видела троих повешенных мужчин, один совсем молодой, и у каждого – страшные раны от фашистских издевательств…»

Роман Николаевич Уваровский.

Но особым ужасом для них, уже немало повидавших, стал Освенцим – они вышли к нему, когда, уже в составе Первого Белорусского фронта под командованием маршала Георгия Жукова, освобождали Польшу. «Бараки, бараки, бараки… И кости повсюду. И черепа», – вот что навсегда врежется ей там в память.
— Вот почему везде их, советских солдат, встречали как освободителей. Это было и в западных регионах нашей страны, и в Польше. Местные жители, говорила мама, приглашали к себе на постой, делились и помогали, чем могли, – говорит Ирина Романовна.
Тем разительнее тот контраст лжи о войне и роли нашей страны в разгроме фашизма, которая льется в последние годы на головы новых поколений, особенно в той же Польше и на Украине.
— Знаете, иной раз я думаю, как хорошо, что мама всего этого уже не слышит, – говорит ее дочь. – Она бы этого точно не пережила…

Родная водичка…
Из воспоминаний Марии Слепцовой: «Очень напряженными были бои на подступах к Берлину. Особенно жестоко они шли в самом городе 2 мая… Наконец, мы подошли к поверженному рейхстагу. Командир батальона поздравил нас, и мы все расписались на его стенах. Рейхстаг был сильно разрушен, а его стены были так испещрены солдатскими росписями, что свободное место нашлось с трудом… 9 мая 1945 года был объявлен Днем Победы. Мы пели песни, ели, кто сколько хотел, и спали в этот день спокойно. Назавтра ждали приказ о демобилизации. Когда война закончилась, я вдруг почувствовала страшную усталость. Все время думала о доме, о родных…»

Тогда, в мае 1945-го, она, конечно, еще не знала, что война изрядно покалечила и ее собственную семью: в Польше погиб ее старший брат – Василий Афанасьевич Слепцов.
Не знала, что всего через несколько лет, вернувшись в Якутск, она встретит хорошего человека – тоже фронтовика Романа Николаевича Уваровского, который прошел войну командиром отделения противотанковой роты учебного полка Московского военного округа. И что семейное счастье долгим не будет – муж уйдет из жизни в 1952-м, оставив ее с сыном и дочерью на руках…
Не знала, что ей самой судьба отмерит почти целый век – она покинет мир в 95 лет. И что одарит ее прекрасными внуками, один из которых, Михаил Слепцов, окончит Военно-морской институт в Санкт-Петербурге, чем она всегда будет очень горда. Сегодня у него, кадрового военного, уже несколько командировок в Сирию. А в декабре 2017-го ему вручили очередную медаль.
…Все это будет потом – когда начнется ее долгая-долгая жизнь без войны. А тогда, в 1945-м, она только привыкала к тишине.
Сразу после демобилизации, Мария Афанасьевна сначала вернется в Новосибирск, откуда ее призывали. И годы спустя лучшая подруга пришлет ей оттуда в Якутск письмо, вспоминая, каким был первый день мирной жизни военного повара Марии Слепцовой:
«Марусенька! Еще раз спасибо за ласковое письмо твое. Все помню: как мы жили в войну, как я в армию тебя провожала… А когда ты вернулась, моя мама налила в таз воды, чтобы ты умылась, и когда ты зачерпнула ее в ладони, то заплакала: «Родная водичка…»